Вторая дуэль на Черной Речке: комедия после трагедии

31 октября 2013 • Администратор
article187.jpg

Все знают о пушкинской дуэли на «Черной речке». Правда, с легкой руки известного литературоведа первой половины прошлого века, потомка Рюриковичей Дмитрия Мирского, поведавшего миру о «суицидальном» настроении Пушкина перед дуэлью, сейчас появляются новые «факты», вплоть до того, что оба противника, как и на всех предыдущих пушкинских дуэлях, выстрелили в воздух, а поэт покончил с собой выстрелом в живот уже на обратной дороге. Но об этом не стоит и думать, если мы говорим об истории, как науке.

 

Ведь существуют не только отчеты жандармов, которых на дуэли и близко не было, но и воспоминания Данзаса и д’Аршиака, секундантов Пушкина и Дантеса, соответственно. К тому же и Дантес, ставший впоследствии достаточно видной фигурой во Франции, не преминул бы «очиститься от убийства», пусть и на дуэли, если б стрелял в воздух. Правда, и «культ личности Пушкина» в 19 веке не был столь силен, как в середине двадцатого. В любом случае, о пушкинской дуэли известно всем. Сложнее найти в Питере само место дуэли. Но и это достаточно просто: «Черная речка» - это отнюдь не весь район возле одноименной станции метро в Санкт-Петербурге, а вот если перебраться через виадук над железнодорожными путями, вы увидите монумент. К слову, он находится гораздо ближе к метро «Пионерская», чем «Черная речка». И ни на нем, ни рядом с ним, нет ни единого напоминания любителям поэзии о второй дуэли, состоявшейся на том же месте уже в начале двадцатого века.


А ведь стрелялись – и опять из-за дамы – два величайших русских поэта прошлого века, Максимилиан Волошин и Николай Гумилев. Вот предыстория этого второго поединка на Черной речке.

 

Относившийся к издателям без особенного трепета Максимилиан Волошин решил помочь начинающей поэтессе, 19-ти летней Лиле Дмитриевой. Её стихи были отвергнуты приятелем Волошина, Маковским, и мастер слова взял шефство над Лилей, придумав ей более оригинальное для русскоязычного автора имя – «Черубина де Габриак». До сих пор неизвестно, правил ли мэтр сам стихи «ученицы», или, как гласит каноническая версия, исключительно подсказывал темы и заострял внимание Лили на звучности и мелодичности стиха, но отвергнувший Дмитриеву Маковский уже через полгода, в том же 1909, был пленен стихами «Черубины». Девушку стали издавать, сперва приобрели известность ее стихи, а затем, и она сама. И у «Черубины» не оказалось недостатка в поклонниках, несмотря на врожденную хромоту. Впрочем, ее уже знали и под собственным именем – Волошин мог дурачить издателя, но не поэтов, и известно, что первым уловил в стихах «Черубины» «нечто Волошинское» гениальный М.Кузмин. Так что, почему конфликт возник именно с Гумилевым – окутанная романтикой тайна. Именно романтики пустили слух, что Гумилев-де домогался (безуспешно!) любви Дмитриевой, а, когда якобы ничего не вышло, – живя с Волошиным, девушка продолжала как-то хранить верность находящемуся «в рядах русской армии» жениху, – начал рассказывать всем о своем «успехе» в покорении Черубины.
 

Отметим сразу, эта «официальная» версия представляется сомнительной. Более вероятно, – хотя доказательств и нет, – что Волошин был раздосадован рано раскрывшейся мистификацией, а Гумилев мог сказать о «Черубине» слова, которые он позже вписал в одну из своих статей, но по иному поводу: «что это за поэт, если темы стихов ему подсказывает не Создатель, но другой человек!». Как бы то ни было, факт остается фактом – «добродушный гигант» Волошин дал кулаком в глаз Гумилеву при большом стечении богемной публики, в мастерской в Мариинском театре (19 ноября 1909 года). Драки не допустили, но Н.Гумилев попросил М.Кузмина стать его секундантом. И уже 22 числа на «пушкинском месте» должна была состояться дуэль. Из-за выпавшего снега оба такси запоздали, но Волошин, выбираясь из машины, еще и потерял калошу с ботинка. И категорически отказался дуэлировать без неё. Злополучную калошу искали все – оба будущих дуэлянта, поэт М.Кузмин, издатель Зноско-Боровский, граф Шервашидзе и прозаик А. Толстой (секунданты Гумилева и Волошина, соответственно). Только в ранних петербургских сумерках поэты навели друг на друга пистолеты пушкинской эпохи.
 

На этот раз, впрочем, трагедии, как можно было уже предположить после дружных поисков калоши, не случилось. Волошин каким-то образом не смог выстрелить (официально сообщено об «осечке», но Толстой из интереса тут же попытался проверить пистолет, и у него он выстрелил, хотя заряд не меняли; так что, если и была «осечка» - то, скорее нервическая, а не из-за неисправности оружия). Гумилев выстрелил в воздух. И все разъехались.
 

Результатом дуэли стало отчуждение Максимилиана Волошина от питерских литературных кругов (никто так и не понял ни причины его гнева, ни того, что, вместо пощечины, он едва не подбил глаз Гумилеву), - что способствовало будущему образу "Коктебельского затворника". И... забавное прозвище, придуманное М. Кузминым – «Вакс Калошин». Результаты второй дуэли на Черной Речке, таким образом, лишь подтвердили выведенную историками аксиому для повторяющихся исторических моментов: «первый раз – трагедия, потом – фарс»!



Другие статьи автора:


Рейтинг: +2 Голосов: 2 2641 просмотр
Предыдущая статья в разделе История
Тайны, покрытые мраком: Александрийская библиотека

Все, что связано с Александрийской библиотекой, не дает покоя ученым умам по сей день. И если над загадкой ее возникновения завеса хоть чуточку приоткрыта, то история исчезновения зиждется более...

Следующая статья в разделе История
И у печатной краски есть своя история

А начинается она с обычных чернил – единственно известного средства создавать книги, которые так и называются – рукописные. О свойствах этих красок говорит тот факт, что через века д...


Комментарии «la time» (2)
Комментарии «Вконтакте»
Комментарии «Facebook»

Комментарии «Вконтакте» отключены администратором


Комментарии «Facebook» отключены администратором